апелляцию.
Ночью я подготовил все документы.
Они уже печатаются. Если повезет,
завтра они уже будут на месте.
Но я считаю, что мы должны
наняты тайского адвоката.
Я знаю нескольких с большими связями.
Нам, возможно, понадобится их помощь.
Это, если дело дойдет до короля.
Я очень рассчитываю на апелляцию.
Очень.
Но, на всякий случай,
лишняя предосторожность не помешает.
Да, я вам кое-что принес.
Моя подруга, она врач,
порекомендовала эти таблетки.
Это снотворное. И довольно сильное,
так что принимай не больше двух.
А это успокоительное...
Не надо.
Все равно, у меня их отнимут.
Если вам что-нибудь
еще понадобится, скажите.
Мы будем приходить каждый день.
- Мой отец знает, что произошло?
- Я уверен, что он читает газеты.
Мы оба устали.
Мы оба живем в этой стране.
Это бессмысленно осуждать тайцев.
Они делают то, что должны делать
правительства во всем мире.
Они пытаются примирить
закон и религию.
Или закон слишком суров, или Бог.
Жизнь, она или священна, или нет.
Двух вариантов не бывает.
Перестаньте, Хэл.
Не нужно убеждать меня в необходимости
отмены смертной казни.
Потому что Вы считаете, что если бы все
придерживались букВы закона,
то и проблемы бы не существовало.
Вот именно.
Я видел этот закон в действии, Ричард.
В этой же самой тюрьме сорок лет назад.
Японцы тоже считали свои действия
абсолютно законными.
Я иду домой спать.
И советую вам сделать то же самое.
Во всяком случае, они не лицемерили.
у них не было никаких рычагов и экранов.
На колени, опустить голоВы и...
Заткнитесь, Хэл. Сейчас не время.
Я так и не рассказал вам,
чем все кончилось.
После всего этого,
вас с позором разжаловали.
Нет. Это уже был постскриптум.
Как я уже сказал, их схватили
и казнили в тот же день.
Это было пятого августа 1945 года...
Вам эта дата что-нибудь говорит?
- Нет.
На следующий день в 8-15 утра
самолет под названием Энола Гей
пролетел над японским городом
и сбросил бомбу.
Одну единственную бомбу.
Не уверен, что хоты один житель Хиросимы
успел это заметить.
И спустя тридцать секунд,
война закончилась...
Три года, полные голода,
жестокости и ужасных лишений.
Три года,..
а они погибли за один день до того дня,
который должен был стать концом всему.
Они так его ждали...
чтобы обрести свободу.
А через пять дней мы все вышли на свободу.
утром, когда мы проснулись, оказалось,
что японцы сбежали.
Все было конечно, и позади - война,
плен, их ведение закона...все.
Все...забыто.
Ричард! Ричард!
Ричард!
Ричард!
Я думал, Вы уже спите.
Я решил обратиться к правительству
Австралии, с просьбой вмешаться.
Если Вы хотите подискутировать,
у меня нет на это сил.
Есть один выход -
по крайней мере, половина выхода.
О чем Вы говорите?
Пленные, о которых я рассказывал.
Они нашли ходы под несколькими камерами.
Они сделали подкоп и могли уже убежать.
Если бы не я.
На следующий день,
Хиросиму сравняли с землей.
у японцев не было времени
все закапывать.
Они просто поставили там часового,
а потом и война закончилась.
Хэл, с тех пор прошло сорок лет.
Все могло измениться.
Разумеется, могло, но это
все же лучше, чем апелляция.
- Нет, Хэл, нет.
- Вы просто об этом не думали.
И не собирался. Я адвокат.
И я служу закону.
Мы подадим апелляцию.
Обратимся к правительству.
Вы можете обращаться хоты к Папе Римскому.
Вы сами знаете, все ставки сделаны.
Через неделю или месяц,
придет наш черед.
Закон есть закон, Хэл. Так меня учили.
И мы должны его соблюдать.
Это единственное,
что отделяет нас от хаоса. Закон!
- А что, если закон ошибется?
- Все равно это лучше, чем анархия.
Скажите, она невиновна?
Давайте, Ричард,
Вы всегда готоВы вынести решение.
Каков ваш приговор?
Она виновна или нет?
Конечно, нет.
Но Вы с радостью готоВы принести
ее в жертву закону?
- Это неправда, и Вы это знаете.
- Я скажу вам, в чем правда, Ричард.
Вы крутитесь и изворачиваетесь.
Вы пытаетесь спрятаться за вещи,
которые бы заслонили вас от всего этого.
Вы прикрываетесь